Настоящий телеспектакль. Рядом за щитом от ветра пожилая пара с радиоприемником, так они прямо испугались. А Джилиан только посмеялась...
- Однажды, уставши от ловли не..
. А умнее этой птицы нет на свете. Гусь знает хозяев по походке. Например, возвращаешься домой среди ночи. Идешь по улице, отворяешь калитку, проходишь по двору - гуси молчат, точно их нет...
Анатолий Шалин. Предисловия к книге Эдгара Райса Берроуза “Тарзан — приемыш обезьяны”
Современной фантастике принадлежит не последняя роль в борьбе за души людей, в формировании прогрессивного мировоззрения подростков, молодежи. Однако очень многие критики и исследователи фантастики убеждены, что лишь наличие оригинальной научно-фантастической идеи и серьезных нравственных проблем, поднимаемых авторами фантастических произведений, оправдывает в глазах “серьезной” литературной и окололитературной общественности существование жанра фантастики как такового. При этом как-то само собой подразумевается, что “серьезному” литератору в этом “псевдолитературном” жанре работать не пристало. И примеры классиков, баловавшихся порою сказками и фантастическими историями, почему-то не убеждают в полезности жанра. И не принимаются в расчет ни огромная популярность развлекательной литературы, ни требования книготорговцев и читающей публики. Издатели до самого последнего времени ориентировались на знатоков глубокой психологической прозы, на классику, но никак не реагировали на потребности огромных читательских масс в развлекательных книжках. Долгие годы считалось, что развлекать, быть интересной “серьезная” литература не обязана. Быть полезной — да! Нести нужную читателям информацию — да! А развлекать — нет, ни в коем случае! Это противопоказано настоящей литературе! И забывалось при такой установке, что нормальный читатель ждет от книги не только фонтана возвышающей его и воспитывающей мудрости, но и определенного эстетического наслаждения, удовольствия. Впрочем, такие ожидания у публики возникают и по отношению ко всем остальным видам искусства и, думается, они вполне справедливы. Что скучно, пусть и полезно, то не искусство, не произведение художника. Упускался, по крайней мере в нашей литературной критике, из виду и такой немаловажный момент, как соответствие серьезности, глубины произведения серьезности и глубине восприятия этого произведения тем или иным читателем. Иными словами, можно утверждать, что для полноценного понимания произведения гениального автора надо бы воспитать в себе гениального читателя. Сократы редко проявляются в детском возрасте. И отсюда следует, что читателям, очень разным по своим вкусам, стремлениям и глубине понимания текста, нужны не только развлекательные или полезные книги, а необходимы произведения самые разные по степени доступности, по психологической разработке характеров, сложности идей, динамике сюжетов. Долгие годы многих горе-педагогов мучил вопрос: “Почему школьники, в большинстве своем, весьма холодно воспринимают гениальные творения классиков: Л.Н.Толстого, И.С.Тургенева и других великих писателей, и совершенно без ума от какого-нибудь “Милорда глупого” или “Анжелики”?” В чем разгадка популярности? Если учитывать доступность понимания идей того или иного текста, ответ ясен: до великих еще надо дорасти, дозреть. Если же их произведениями и готовыми толкованиями текстов начинают пичкать неподготовленные головы, кроме стойкого отвращения к родной литературе и вообще чтению в этих головах ничего другого не возникнет. И падение интереса к чтению, к книге среди школьников и других слоев населения в последние десять — двадцать лет, надо полагать, как раз следствие непонимания этих азбучных истин. Прежде чем учить человека разбираться в серьезных произведениях русской и мировой литературы, надо бы этого человека научить открывать книгу, привить стойкий интерес к занимательному чтению. И пусть с точки зрения серьезного, разбирающегося в сложных нравственных проблемах литературы читателя это будут глупейшие истории, чтиво, бредятина, для ребенка, школьника, при помощи фантастических и приключенческих историй открывающего для себя огромный, радостный мир, эти сказки полны первобытной, детской поэзии, полны величайшего смысла — с ними, с Майн Ридом и А.Конан Дойлем, Жюль Верном и А.Дюма, Ф.Купером и А.Грином, начинающий читатель познает вселенную, прошлое и будущее, экзотику тропических и северных стран, начнет понимать прелесть борьбы, узнает впервые, что такое благородство, рыцарство, верность, дружба. Узнает о многом таком, чего никогда бы, возможно, не узнал, если бы не приобрел в детстве страсть к чтению, если бы прошел мимо развлекательных, приключенческих книг. А со временем, переболев увлекательными приключениями и подвигами храбрых героев, развив свое мышление, вполне сформировавшийся читатель дорастет и до классики и получит ни с чем не сравнимое удовольствие от чтения и серьезных, великих книг. — Ну и для чего вся эта преамбула — спросит, пожалуй, иной читатель. — Да так, к слову пришлось, а если серьезно, предлагаемый вниманию читателей “развлекательный” роман Эдгара Берроуза “Тарзан — приемыш обезьяны”, долгие годы не переиздававшийся у нас в стране, если учитывать все выше сказанное, обладает кое какими достоинствами, и помимо чистой развлекательности.
Источник: http://publ.lib.ru/
Тем временем:
... По дороге, параллельно рельсам, катит закрытый грузовик с красным фонарем и квадратными окошечками спереди. "Похоже на цирковой фургон; не удивлюсь, если его ведет клоун". Молодой человек читает, темноволосая лыжница (она назвалась Стеллой) обменивается банальностями с рыжей дамой. - Я лично предпочитаю Локарно, а не Лугано. - А я отдыхала в Кране, но мне не понравилось. На этом курорте все очень богаты или корчат из себя богачей... Старая дама слушает их беседу, Ночная Роза грезит наяву. - Passaporto! (Здесь: предъявите паспорта! (итал.)) На выходе из Симплонского туннеля - ни малейшего признака тумана. Иногда бывает и наоборот - горы задерживают облака. Спала она, что ли? Странное уханье последних бетонных опор, о которые разбивается ветер, вырвало ее из дремотного оцепенения. Она изворачивается, чтобы поглядеть на узенькую полоску неба между двумя высокими скалистыми стенами. Небо безупречно синее. - Я боялась, что таможенники полезут ко мне в чемодан, - говорит Стелла. - Вчера вечером я решила напоследок покататься при лунном свете, а вещи собрала в последнюю минуту, кое-как. На итальянском вокзале Ночная Роза чуть не заблудилась. Ей был незнаком этот подземный переход (как быстро все меняется!), но впереди бежала юная лыжница в своих желтых брюках, с красными лыжами в руках, и она пошла за ней. Две другие дамы плелись где-то сзади. Молодой человек остановился, чтобы купить сигареты. Ему-то уж известно, что времени у них предостаточно. Но вот наконец все пятеро спускаются по каменным ступеням и долго шагают по мрачному переходу. "Куда мы идем?" Они выходят к подземному вокзалу, где в темноте их ждет маленький поезд. И снова они сидят вместе, в одном купе. Здесь холодно, горят только две лампочки. Скуки ради Ночная Роза глядит в окно, на светящиеся часы; они показывают 9 часов 24 минуты. Она переплетает пальцы, точно для молитвы. И сама удивляется этому жесту - она не молилась уже много лет. Разнимает руки, но тотчас сплетает пальцы опять, так им приятнее. Поезд мягко трогается и летит навстречу дню, согреваясь на ходу. Здесь, на равнине, круглой, как цирк, уже зажигаются огни; извилистые речушки, заросшие по берегам сурепкой, окутаны легкой дымкой...
