Эдгар Райс Берроуз (англ. Edgar Rice Burroughs, 1875—1950) — один из популярнейших американских писателей эры pulp-журналов. Родился 1 сентября 1875 года в Чикаго. Окончил Мичиганскую военную академию, служил в кавалерии, безуспешно пытался заняться бизнесом. Первая серьёзная публикация — роман «Под лунами Марса» (англ. «Under the Moons of Mars») в журнале «All-Story» (1912), первый роман из цикла о приключениях Джона Картера на Марсе. Второй роман Берроуза открыл самый популярный его цикл — «Тарзан, приёмыш обезьян» (англ. «Tarzan of the Apes» — «All-Story», 1912). Этот же роман вышел отдельным изданием в 1914 году и стал первым шагом Берроуза к карьере автора супербестселлеров. В 1918 году он смог на гонорары купить ранчо в Калифорнии, которое назвал Тарзания. Начиная с 1929 года его компания Edgar Rice Burroughs, Inc. начинает сама выпускать книжные издания романов Берроуза, управлять правами на экранизации, комиксы и так далее. Всего Берроуз написал 11 романов «марсианского» цикла, 26 романов о Тарзане, 7 романов о находящемся внутри полой Земли Пеллюсидаре (один из них входит в цикл о Тарзане), 4 романа о Карсоне Нэпире и его приключениях на Венере и множество других книг, среди которых есть вестерны, исторические романы о каменном веке, средневековье и другие. Во время Второй Мировой войны Берроуз был самым старым (и самым знаменитым) военным корреспондентом на тихоокеанском театре военных действий. Эдгар Райс Берроуз скончался 19 марта 1950 года в Тарзании от сердечного приступа. Он оказал колоссальное влияние на массовую литературу вообще и приключенческую фантастику в частности. Значительная часть фантастики 20-30-х годов была написана как прямое подражание книгам Берроуза. Многие авторы говорили, что он оказал существенное влияние на их творчество — например, Рэй Брэдбери и Филип Жозе Фармер.
Тем временем:
... Скаты холмов, обращенные к югу, начинали желтеть и мокнуть; лощины наполнялись водою; кое-где даже показывалась земля, усеянная камнями. Этим, впрочем, и ограничивались признаки наступавшей весны: на проталинках не видно было покуда ни жаворонка, ни грача - первого возвестника тепла, первой хлебной птицы; землей еще не пахло... Безнадежное состояние сосновской дороги действовало различно на двух путешественников. Мальчик, бежавший в некотором расстоянии от старика, кричал, свистел, производил отчаянные скачки, умышленно заползал в лужи и радостно бил ногами в воде. Старик был не в духе. Он также приплясывал в лужах; но это приплясыванье выражало скорее явную досаду, нежели радость: каждый раз, как лаптишки старика уходили в воду (а это случалось беспрерывно), из груди его вырывались жалобные сетования, относившиеся, впрочем, более к мальчику, баловливость которого была единственной причиной, заставлявшей старика ускорять шаг и часто не смотреть под ноги. Но мальчик не обращал, по-видимому, внимания на жалобные возгласы преклонного своего товарища; казалось, напротив, он еще усерднее принимался тогда шмыгать по лужам. - Ах ты, окаянный! - кричал старик, и всякий раз с каким-то бессильным гневом, который походил скорее на жалобу, чем на угрозу. - Ах ты, шавель ты этакая! Ступай сюда, говорят!.. Постой, погоди ж ты у меня! Ишь те!.. Постой! Постой, дай срок!.. Вишь, куда его носит!.. Эхва!.. Эхва, куда нелегкая носит!.. Чтоб те быки забодали... У-у... Ах ты, господи! Царица небесная! - заключал он, ударяя руками об полы прорванной сермяги. Мальчик останавливался, устремлял на спутника пару черных лукавых глаз и, выкинув совершенно неожиданно новую какую-нибудь штуку, продолжал бежать вперед по дороге...
