Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
Подбородок плавал в грязной луже его собственной крови, одно колено было прижато к животу.Причиной смерти явилась короткая рана, нанесенная холодным ору..
— Сост. 2 изучала минералы, травы, животных — Сост. М...
ПРЕДИСЛОВИЕ Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 _____________________________________________________
ПРЕДИСЛОВИЕ
Мы сидели в гостях на вечеринке в Даймонд Хэде. После затянувшегося обильного обеда, когда мы удобно устроились в мягких креслах, разговор зашел о легендах и суевериях древних гавайцев. Среди нас оказалось много старожилов этих мест, а также немало тех, в чьих жилах американская кровь смешана с гавайской, и мы с удовольствием слушали их рассказы. Большинство гавайских легенд довольно наивны, хотя часто и занимательны, зато многие их суеверия очень жестоки и зловещи. Признаться, сам я не суеверен по характеру и не верю в призраки, так что все услышанное в тот вечер воспринял, скорее, как увлекательные сказки. И уж, конечно, они никоим образом не могли быть связаны с тем, что произошло позже той ночью. Я даже едва ли думал об этих рассказах, после того как покинул гостеприимный дом наших друзей, и не знаю, зачем упомянул сейчас о них, — разве только потому, что они имеют известное отношение к удивительным и загадочным явлениям, а то, что случилось позже, безусловно, относится именно к этой категории. Мы вернулись домой довольно рано, и уже к одиннадцати часам я был в постели, но заснуть мне так и не удалось. Около полуночи я поднялся, думая поработать немного над наброском новой повести, недавно задуманной мной. Я сидел перед своей пишущей машинкой, уставясь на клавиатуру и пытаясь вспомнить детали сюжета повести, уже довольно подробно продуманные накануне, но теперь, как назло, ускользающие от меня. Я смотрел так долго и так пристально, что клавиши как будто затуманились и поплыли перед глазами. Чистый лист бумаги словно в нерешительности торчал из машинки. Девственно белый лист, которого еще не коснулась рука человека. Мои руки покоились на том месте, где когда-то была талия, находясь примерно в нескольких дюймах от клавиатуры, — и тут внезапно начало твориться что-то странное. Клавиши сами по себе стали вдруг опускаться с поразительной скоростью, и на бумаге появлялась строка за строкой. Ручаюсь, рука человека не притронулась к клавиатуре. Кто же тогда печатал этот текст? Или — что? Я поморгал глазами и потряс головой, решив, что попросту задремал за машинкой. Но это было не так. Кто-то или что-то печатало на ней свое послание, и печатало так быстро, как этого никогда не удалось бы сделать ни одному человеку. Я передаю это послание точь-в-точь таким, каким сам впервые прочитал его. Не могу гарантировать, однако, что оно дойдет до вас в первозданном виде, уважаемый читатель. Ведь ему еще предстоит пройти через руки редактора, а уж редактор, скорее всего, не удержится и исправит слово Бога.
Глава 1
Я погиб за немецкой линией фронта в сентябре 1939 года. Три мессершмидта атаковали мой самолет, но мне удалось послать два из них в штопор, и они рухнули на землю, взметнув к небу клубы дыма и огня.
... Удивительно - гулять по лесу, сплошь состоящему из монументов, в каждом из которых узнаешь себя! Удивительно! Психологи, увы, не постигли еще все глубины человеческого "я"! Кофе я приказал подать в холл; закурив сигару, я не без улыбки стал следить за часовой стрелкой - было девять часов пятьдесят шесть минут: будет ли Хеффлинг точен? Вот уже шесть лет, как мы не виделись, правда, время от времени подавали друг другу весточку (обычный обмен открытками, как водится между командиром и одним из нижних чинов). Я поймал себя на том, что меня очень волнует, будет ли Хеффлинг пунктуален; по натуре я склонен усматривать во всем симптомы: пунктуальность Хеффлинга служит в моих глазах мерилом пунктуальности рядового состава в целом. Растроганный, я вспомнил одно из изречений моего старого командира дивизии Велька фон Шномма, который, бывало, говорил: "Махо, вы идеалист и всегда таковым останетесь". (Не забыть внести плату, чтобы возобновить уход за могилой Шномма!) Правда ли, что я идеалист? Я погрузился в размышления; к действительности меня вернул голос Хеффлинга, прежде всего я посмотрел на часы - было две минуты одиннадцатого (такой минимальный запас самостоятельности я всегда предоставлял Хеффлингу), потом взглянул на него: до чего же парень раздобрел - вокруг шеи жировые складки, волосы поредели, зато в глазах у Хеффлинга я по-прежнему видел эротический блеск, а его слова: "Явился по вашему приказанию, господин полковник!" - прозвучали совсем как в старые времена. - Хеффлинг! - воскликнул я, хлопая его по плечу, и заказал для него двойную порцию водки. Взяв рюмку с подноса кельнера, он приосанился, но я дернул его за рукав, повел в укромный уголок, где мы и углубились в воспоминания. - Помните, тогда под Швихи-Швалохе, помните девятую?.. Приятно убеждаться в том, что здоровый характер нашего народа почти не пострадал от всяких этих новомодных штучек, в народе мы все еще встречаем грубоватое простодушие, мужской юмор и неизменный вкус к соленой шутке. В то время как Хеффлинг полушепотом рассказывал мне очередной вариант одного старого анекдота, я увидел, как Муркс-Малохе вошел в зал и, согласно нашей договоренности, не подходя ко мне, исчез в задних комнатах ресторана...
