В кипевшем кругомшуме звук удара прозвенел отчетливо и страшно, и в ноздри ударил острыйзапах металла...
- "Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом л..
В день своего появления на свет он уже, что называется, вышел в тираж. Есть страны, где люди доживают до глубокой старости: в Нейи-сюр-Сен стариками рождаются...
— Что это за разговоры я сейчас услышал, будто завтра ты отправляешься в какую-то очередную экспедицию? — пытаясь скрыть волнение, обратился ко мне Дан. — Какая еще экспедиция? — встрепенулась Ямода. — Он собирается лететь на Тонос. — Ах, Дан, ты опять шутишь! — Скажи, Тангор, шучу я или нет? — снова стал наступать на меня Дан. Я отрицательно покачал головой. — Нет, это не шутка, — произнес я. И я поведал своим друзьям о супердвигателе и о том, что Эльянхай разрешил мне отправляться в путь завтра. — Но не в одиночку же, Тангор! — закричала Ямода. — Именно в одиночку, — ответил я. — Ну, пожалуйста, я прошу тебя, возьми кого-нибудь с собой, — принялась упрашивать она. — И почему это лететь на Тонос должен именно ты? — Корабль готов, необходимые приготовления сделаны, и завтра утром я отправлюсь в путь, — твердо повторил я. — Дело решенное, и нечего больше обсуждать эту тему. Хандон Гар начал просить меня взять его с собой в полет. Он сказал, что уже получил разрешение от Эльянхая, который в принципе не возражает, но предоставляет окончательно решить этот вопрос мне. Дан тоже заявил, что хотел бы отправиться со мной, однако при всем желании не может этого сделать, так как ему уже поручено другое задание. — Не вижу никакой необходимости подвергать риску еще чью-то жизнь, — ответил я. — Достаточно и одной моей. Ямода стала уговаривать меня, чтобы я взял в напарники Хандона Гара. Она говорила так убедительно и красноречиво, что я, в конце концов, согласился. Уже поздно ночью, покидая дом Харкасов, я на прощанье поцеловал малышку Ямоду. Это был наш первый поцелуй. До сего времени мы относились друг к другу как брат и сестра, теперь, кажется, что-то начало меняться. Итак, завтра Хандон Гар и я отправляемся в полет на планету Тонос. Нам предстоит преодолеть расстояние в 570 тысяч миль. * * * Примечание автора: интересно, удалось ли Тангору, в конце концов, добраться до этой маленькой планеты, вращающейся вокруг странного солнца где-то за 450 тысяч световых лет? Интересно, узнаю ли я когда-нибудь об этом?
... Паскевич, в глазах которого Грибоедов обнаруживал
много столь недостохвального усердия, ходатайствовал о нем у государя.
Грустно было нам всем разочароваться на счет этого даровитого писателя и
отлично острого человека, который, вскоре после приезда Паскевича в Грузию,
сказал мне и Шимановскому следующие слова: "Как вы хотите, чтоб этот дурак,
которого я коротко знаю, торжествовал бы над одним из умнейших и
благонамереннейших людей в России; верьте, что наш его проведет, и Паскевич,
приехавший еще впопыхах, уедет отсюда со срамом". Вскоре после того он
говорил многим из нас: "Паскевич несносный дурак, одаренный лишь хитростью,
свойственною хохлам; он не имеет ни сведений, ни сочувствия ко всему
прекрасному и возвышенному, но вследствие успехов, на которые он не имел
никакого права рассчитывать, будучи обязан ими превосходным ермоловским
войскам и искусным и отважным Вельяминову и Мадатову, он скоро лишится и
малого рассудка своего". Но в то же самое время Грибоедов, терзаемый,
по-видимому, бесом честолюбия, изощрял ум и способности свои для того, чтобы
более и более заслужить расположение Паскевича, который был ему двоюродным
братом по жене. Дружба его с презренным Ванькою-Каином, который убедил
Паскевича, что Ермолов хочет отравить его, подавала повод к большим
подозрениям. В справедливом внимании за все достохвальные труды, подъятые на
пользу и славу Паскевича, Грибоедову было поручено доставить государю
Туркманчайский договор. Проезжая чрез Москву, он сказал приятелю своему
Степану Никитичу Бегичеву: "Я вечный злодей Ермолову" {Я это знаю от зятя
моего Дмитрия Никитича Бегичева. (Примеч. Д. В. Давыдова.)}. По ходатайству
Паскевича Грибоедов был, согласно его желанию, назначен посланником в
Тегеран, где он погиб жертвою своей неосторожности...
Предместник Грибоедова в качестве посланника в Персии, Мазарович, был
человек отлично способный и умный; будучи медиком, он, вследствие
ходатайства Ермолова, был назначен первым постоянным посланником при
персидском шахе. Грибоедов, состоявший некоторое время при нем в качестве
советника, был человеком блестящего ума, превосходных способностей, но
бесполезный для службы...
