Прикрыв глаза, она сделала несколько грациозных пробных шагов. Теперь взгляд Тандара и кое-кого из воинов был прикован к ней, но она этого не замечала. Неожиданно, вскинув руки, Надара начала свой танец, все ее движения отличались удивительной пластичностью и естественностью. Рисунок ее танца был простым и в то же время замысловатым, теперь уже взгляды всех присутствующих были устремлены на девушку, а сердца забились быстрее в такт ее легким шагам. Но особенно учащенно билось сердце у Тандара — в поэтическом танце этой дикарки он видел подтверждение ее благородного происхождения, мысль о чем не покидала его с тех пор, как ее приемный отец поведал перед смертью историю рождения девушки. Только дитя многовековой культуры могло обладать подобным врожденным талантом. Тандару казалось, что еще мгновение, и девушка запоет, и он не ошибся. Когда пещерные жители стали хлопать в ладоши в такт ее движениям, зазвучал чистый нежный голос Надары — это была песня без слов — гимн любви, жизни и счастью. В конце концов, обессилев, она остановилась, взгляд ее упал на Тандара, и она весело рассмеялась. — Король не единственный, кто умеет танцевать, — воскликнула она. Тандар вошел в центр круга, опустился на колени и поцеловал Надаре руку. — Король всего лишь простой смертный, — сказал он, — и не его вина, что он не может сравниться в изяществе с богиней. Ты прекрасна, моя Надара, и я не просто люблю, я боготворю тебя. Но еще одно существо, притаившееся в безмолвном лесу, испытывало при виде полуобнаженной грациозной девушки не менее сильные эмоции. Это был Тург, который в одиночестве вернулся на опушку леса, ища возможности отомстить Тандару и его народу. В его голове возник какой-то, пока еще самому ему неясный план, но когда Тург увидел танцующую при свете костра Надару, этот план приобрел реальные очертания. После окончания празднества люди по одному и по два стали расходиться по своим пещерам. Вскоре они покинут их, чтобы поселиться в удобных домах, которые они построят под руководством своего короля в восточной части острова, неподалеку от берега океана. Наконец все затихло, деревня погрузилась в сон. Но никто этот сон не охранял, поскольку Тандар, не имея достаточных практических знаний и горького опыта, не задумывался, что может возникнуть потребность в ночной страже. Одержав победу над Тургом и его людьми, Тандар не думал, что они вернутся сюда, в особенности ночью, ведь обитатели этого дикого острова редко разгуливали по ночам, опасаясь зубов и когтей Наголы, и не отваживались пуститься в путь, когда тьма окутывала дремучие леса и пустынные равнины. Однако Тург, обуреваемый чувствами, которые не в состоянии был сдержать, позабыл о Наголе. Он думал лишь о мести — о мести и о темноволосой красавице, которая уже столько раз ускользала от него. И когда он увидел Надару, окруженную ее соплеменниками, когда она танцевала, освещенная светом костра, то совсем обезумел и едва удержался, чтобы не броситься в одиночку на своих врагов и на глазах у них не схватить девушку.
... Подойдут мышки, мор ские свинки, а изредка неплохо бы подкинуть и кролика. И добавил с добродушной улыбкой: -- Они их, знаете ли, глотают, глотают живьем. Мышь застынет перед питоном, а он разинет пасть и... -- интереснейшее зрелище. Вот увидите. Я похолодел. Вот так по возвращении в Большой Париж я столкнулся с проблемой естества, с которой, разумеется, больно сталкивался и раньше, но которой никогда не придавал серьезного значения. Первый шаг я осилил: купил белую мышь; но не успел вынуть ее дома из коробки, как она преобразилась. Пощекотала мне ладонь усиками -- и моментально стала личностью. Я живу один, а тут вдруг она... Блондина -- так я назвал мышку, это как раз по ее личности. Короче говоря, пока я глядел на малютку в ладошке, она быстренько перешагнула порог сердца и расположилась там по-хозяйски -- заняла всю жилплощадь. У нее были прозрачные розовые ушки и свеженькая мордочка -- на одинокого мужчину такие вещи действуют безотказно, постольку поскольку в них проглядывают женственность и ласка. А ведь известно: то, чего нам не хватает, разрастается в наших глазах и вытесняет все остальное. Я выбирал мышку побелее и получше, чтобы скормить Голубчику, но у меня не хватило мужества. Скажу не хвастаясь: я слаб. Да тут и нет моей заслуги -- это врожденное. Порой такая одолеет слабость, что думаю: не может быть, наверно, вышло недоразумение; но что под этим разумею, не знаю, право, сам -- пусть разбирается читатель, а мне слабо. Блондина вплотную занялась моей персоной: вскарабкалась на плечо, потыкалась в шею, пощекотала усиками в ухе, и эти милые пустяки сразу нас сблизили. Но удав-то, удав мог сдохнуть с голоду. Я купил морскую свинку -- говорят, они родом из Индии, а там как-никак перенаселение, -- однако и этот зверек ухитрился быстренько влезть мне в душу. Просто поразительно, до чего неприкаянными чувствуют себя животные в парижской двухкомнатной квартире и как нуждаются в любимом существе...
