Я не просил его делить со мной ответственность. Просто я заявил, что не подчинюсь аресту, и что прошу его, всех остальных офицеров и членов экипажа о безоговорочном подчинении моим распоряжениям вплоть до того момента, когда мы причалим. При моих словах лицо его просветлело, и он заверил меня, что я могу быть уверенным в том, что он готов подчиняться моим командам по обе стороны тридцатого. Я поспешил сказать ему, что в нем я и не сомневался. Шторм продолжал бушевать еще три дня, а поскольку ветер за эти дни изменился самое большее на румб, то я знал, что мы уже далеко по ту сторону тридцатого, продолжаем стремительно двигаться на юго-восток. Заниматься ремонтом моторов или защитных устройств было в таких условиях невозможно, но на мостике у нас уже был установлен полный комплект приборов: узнав о моих намерениях, Алварес принес из своей каюты еще один. Комплект же, за разрушением которого застал его Джонсон, был третий резервный, о существовании которого на «Колдуотере» знал только Алварес. Мы с нетерпением ждали, когда же наконец покажется солнце, чтобы определить свои координаты, но наши ожидания были вознаграждены только на четвертый день, всего за несколько минут до полудня. Пока велись вычисления, все члены экипажа буквально извелись от возбуждения. О том, что мы обречены пересечь тридцатый, команда узнала почти одновременно со мной, и я склонен думать, что парни все были счастливы до смерти, потому что страсть к приключениям и романтика все еще были живы в сердцах мужчин двадцать второго века, хотя мало что давало этим чувствам пищу между тридцатым и сто семьдесят пятым. Экипаж ответственности за происшедшее никакой не нес. Они безнаказанно могли пересечь тридцатый и без всякого сомнения вернуться домой героями. Но как отличалось от их возвращения возвращение их командира! Ветер установился ровный, но по-прежнему северозападный, море тоже стало спокойней. Команда, за исключением тех, кто исполнял свои обязанности внизу, собралась на палубе. Как только наши координаты были окончательно вычислены, я лично объявил о них возбужденному, заждавшемуся экипажу. — Парни, — сказал я, выступив вперед и глядя поверх поручня на их запрокинутые загорелые лица, — Я знаю, вы ждете сообщения о местонахождении корабля. Так вот, оно установлено: мы находимся на пятидесятом градусе семи минутах северной широты и двадцатом градусе шестнадцати минутах западной долготы. Я остановился и гудение оживленного обмена мнениями пробежало по толпе, сгрудившейся внизу. — По ту сторону тридцатого. Но никаких изменений среди командного состава, в расписании или дисциплине до того момента, пока мы не причалим в порту Нью-Йорка, не предвидится. Сказав это и отступив назад от поручня, я неожиданно услышал гром аплодисментов на палубе. Подобного я ни на одном корабле мира никогда не слышал. Я сразу вспомнил истории о добрых старых днях, что мне доводилось читать, о днях, когда корабль строили для битв, а корабли мира были военными, ружья стреляли отнюдь не на тренировках, а палубы были залиты кровью.
... Все галлюциногенные наркотики почитаются священными теми кто ими пользуется – существуют Пейотовые Культы и Культы Баннистерии, Гашишные Культы и Грибные – "Священные Грибы Мексики позволяют человеку увидеть Господа" – но никто никогда не предлагал считать священным мусор. Опиумных культов нет. Опиум штука мирская и количественная как деньги. Я слышал что был некогда в Индии благотворный и не образующий привычки наркотик. Он назывался сома и изображался в виде прекрасного голубого прилива. Если сома и существовала то был там обязательно и Сбытчик разливавший ее по пузырькам и монополизировавший ее и продававший ее и превративший ее в обычный стародавний МУСОР.
Мусор – идеальный продукт… предельный товар. Не нужны никакие торговые переговоры. Клиент приползет даже по канализационной трубе и будет умолять продать…. Торговец мусором не продает свой продукт потребителю, он продает потребителя своему продукту. Он не приукрашивает и не упрощает товар. Он принижает и упрощает клиента. Он платит мусором своим сотрудникам.
Мусор выводит основную формулу "злого" вируса: Алгебру Потребности. Лик "зла" – всегда лицо тотальной нужды. Конченный торчок – человек тотально нуждающийся в ширке. Преодолев определенную частоту потребность не знает абсолютно никаких границ или контроля. По выражению тотальной потребности: "А сам то стал бы?" Да сам то стал. Стал бы врать, накалывать, стучать на друзей, воровать, все что угодно делать лишь бы удовлетворить тотальную потребность. Ибо иначе бы ты оказался в состоянии тотальной болезни, тотального обладания, не в том положении чтобы поступать как то иначе. Глухие торчки – больные люди не умеющие поступать по другому. Бешеная собака не выбирает – она кусает. Напускное ханженство ничего не значит для конечной цели если только эта цель – не поддерживать активность мусорного вируса. А мусор – это большая индустрия. Помню разговаривал я с одним американцем работавшим в Комиссии по Афтозе в Мексике. Шестьсот в месяц плюс представительские:
"И сколько еще продлится эпидемия?" – полюбопытствовал я
"Столько, на сколько мы сможем ее поддержать…. Ну и… может потом афтоза вспыхнет в Южной Америке," – мечтательно протянул он...
