«Бандит из Чертова Каньона»

    Глава 1 СУДЬБА ИНДЕЙКА

    Полдюжины мужчин устало развалились в откидных креслах у стен спального корпуса на ранчо «Застава Y». Все они были, как на подбор, мускулистые, загорелые и ясноглазые. Их лоснящаяся кожа и гладкие волосы были влажными после недавнего омовения — все они только что поужинали, а перед ужином на ранчо полагалось принять душ. Один из них пел:

    На склоне Хеглер горы, на склоне, В тени от дерев мы сидели вдвоем. Звенели поводья и ржали кони. И тут он взглянул на меня со смешком.

    — Тут кто угодно рассмеется! — перебил один из слушателей. — Захлопни пасть, — оборвал его другой. — В прошлом году я триста шестьдесят пять раз слышал эти куплеты, но не намерен пропустить ни слова и теперь! Между тем сладкоголосый певец невозмутимо продолжал:

    «Вот город, гляди», — он глотнул из бутыли, На россыпь лачуг внизу указав. Потом мы долго в тиши курили, И он невесело мне сказал: «Меня поджидает внизу один парень, Ковбой, получивший за жизнь мою мзду. Не боишься спуститься в городишко ничтожный, Посмотреть для забавы, что творится в аду?»

    Один из компании — высокий смуглый человек — встал и потянулся, зевая. Пожалуй, в выражении его лица было что то зловещее. Он редко улыбался, а говорил в трезвом состоянии еще реже. Этот человек — звали его попросту Быком, а имя, данное ему при рождении, если кто и знал, то давно забыл — был бригадиром уже больше года. Если не вспоминать два три кутежа, во время которых он нечувствительно устроил стрельбу в соседнем городе, это был отличный начальник: непревзойденный наездник, хорошо знающий пастбища, понимающий в скоте и всегда готовый к тяжелой работе. Последний раз он упился до невменяемости полгода назад. Правда, время от времени, когда кому то удавалось пронести флягу другую из города на ранчо, он выпивал — но самую малость. Его воздержанность во многом объяснялась тем, что Элиас Хендерс, хозяин ранчо, пригрозил разжаловать его за следующее бесчинство. «Видишь ли, Бык, — сказал он, — мы самая большая компания в этой части страны и не можем позволить себе дурной репутации. А если бригадир „Заставы“ как ни в чем не бывало палит в близлежащем городе, как какой то новичок, ушибленный пыльным мешком, — это и есть дурная репутация. И ты это брось! Второго предупреждения не будет». Бык знал, что старикан не склонен повторять, и потому долгие шесть месяцев был паинькой. И дело было не только в желании удержаться на посту бригадира — мнение молодой Дианы Хендерс имело для молчуна гораздо больший вес, чем мнение ее престарелого папаши. «Мне стыдно за вас, Бык», — сказала тогда она — и больше недели отказывалась от верховых прогулок с ним. Этого уже было более чем достаточно, но, как будто в насмешку, она еще и несколько раз ездила кататься с новым парнем, недавно прибывшим с севера и охотно принятым Быком на работу, чтобы заполнить вакансию.