Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева е..
Теперь плащи носят с длинными воротниками, а на мне были коротенькие, один на другом; да и сукно совсем не дегатированное. Собачонка ее, не успевши вскочить в дверь магазина, осталась на улице...
Молодой человек читает, темноволосая лыжница (она назвалась Стеллой) обменивается банальностями с рыжей дамой. - Я лично предпочитаю Локарно, а не Лугано...
- Понять не могу,- прибавил он после минутного раздумья,- почему они начали проявлять волнение из-за этого пожара только тогда, когда мы приблизились к ним? Это все-таки странно! Ну, мы через несколько минут узнаем, в чем дело,- беспечно ответил мистер Хардинг.- Вероятно, пожар возник недавно и еще больше увеличил их бедственное положение. Они, верно, сами только что узнали о нем. - Огонь не мог за эти несколько мгновении распространиться так быстро и нагнать на них такой ужас, что вся команда бросилась в шлюпки,- настаивал капитан.- Но вы правы, сэр, через несколько минут мы все узнаем. Делать разные предположения вперед - совершенно напрасно. Все офицеры и матросы "Полумесяца",- так по крайней мере казалось толпившимся на палубе "Лотоса" зрителям,- вошли наконец в лодки, отчалили от своего корабля и принялись неистово грести по направлению к быстро приближавшейся яхте. На самом деле на бригантине остался мистер Дивайн, нервно^ расхаживавший взад и вперед по своей каюте, и второй штурман Терье, которому было поручено смотреть за дымящимся тряпьем, в то время как Бланко и Уард заняли места в шлюпках. Терье был страшно смущен оборотом, который приняли события. Он уже наметил было такой блестящий план действия! Его план,--правда, смелый и рискованный,- состоял в том, чтобы в ту минуту, как на борту "Лотоса" раскроется обман Симса и Уарда, призвать своих немногочисленных сообщников и открыто перейти на сторону пассажиров яхты, чтобы вместе с ними бороться против прежних товарищей. Он объяснил Билли Байрну, что ему хотелось заставить поверить мистера Хардинга, что он, Терье, и его соучастники были одурачены разбойниками, что они до последней минуты не подозревали о целях шкипера Симса, а когда узнали, сразу же встали на защиту яхты. й Тогда,- сказал в заключение Терье,- они оудут смотреть на нас, как на героев и на своих лучших друзей. Мы легко захватим их всех и получим выкуп не за одного человека, а за десять или за пятнадцать. 29
- Вот здорово! - восторженно воскликнул Билли Байрн.- Ловко у вас мозги работают! На самом деле Терье только в крайности решился бы повести дело так. Красота и богатство Барбары Хардинг страшно импонировали ему, и он надеялся, что события позволят ему оказать настолько важную услугу ее отцу и ей самой, что его ухаживания будут приняты благосклонно. В таком случае он не рисковал бы ничем и легко мог отделаться от своих соучастников, объяснив мистеру Хардингу, что он вынужден был надавать им всяких обещаний, чтобы заручиться их помощью против Симса и Уарда. Тогда можно было бы заковать всех трех молодцов в кандалы, спустить их в трюм, и все кончилось бы к общему благополучию... И вдруг этот болван Уард смешал все его карты, придумав дурацкий пожар, чтобы иметь возможность всей командой перебраться на "Лотос". Он одним ходом разрушил все хитроумное плетение Терье, напомнив шкиперу Симсу, что пассажиры "Лотоса" могут узнать "графа" Терье при абордаже и заподозрить какую-то измену.
Взор, однажды проникший в сокровенную "истину" жизни, уже не в состоянии тешиться обманчивым покрывалом Маии, блеском и радостью призрачного реального мира. Он теперь видит ужасы и скорби жизни, видит мир раздробленным, растерзанным; видит и первопричину мирового страдания -- principium in dividuationis, расчленение первоначального, единого Существа на отъединенные, несогласимые между собою "явления". В пределах прежнего жизнепонимания для человека нет уже возможности согласить чудовищные противоречия жизни, покрыть их каким-либо единством. Смысл жизни теряется. Однажды царю Мидасу, после больших усилий, удалось поймать в лесу мудрого Силена, спутника Диониса. Царь спросил его, в чем высшее счастье человека. Демон упорно отмалчивался, наконец, дико расхохотался и ответил:
-- Злополучный, однодневный род, дети случая и нужды! Зачем заставляешь ты меня сказать то, чего самое лучшее для тебя не слышать? Высшее счастье тебе совершенно недоступно: не родиться, не быть вовсе, быть ничем. Второе же, что тебе остается, -- скоро умереть.
Вот -- безотрадная истина, подготовляющая человека к восприятию таинственной высшей истины бога-страдальца.
Дионис касается души человеческой, замершей в чудовищном ужасе перед раскрывшеюся бездною. И душа преображается. В священном, оргийном безумии человек "исходит из себя", впадает в исступление, в экстаз. Грани личности исчезают, и душе открывается свободный путь к сокровеннейшему зерну вещей, к первоединому бытию. Это состояние блаженного восторга мы всего яснее можем себе представить по аналогии с опьянением. Либо под влиянием наркотического напитка, либо при могучем, радостно проникающем всю природу приближении весны в человеке просыпаются те дионисические чувствования, в подъеме которых его "я" исчезает до полного самозабвения. Этого "я" уже нет, -- нет множественности, нет пространства и времени, все -- где-то далеко внизу...